ПОЛИТИКА МУСАВАТ В БОРЬБЕ С БОЛЬШЕВИКАМИ

Предлагаем вам прочесть резолюцию партии «Мусават», принятую на конференции партии, проходившей с 5 по 7 августа 1936 г. Резолюция называется «Политика партии в борьбе с оккупационной властью большевиков в Азербайджане» и содержит ряд интересных пунктов. Читая ее, понимаешь насколько был силен у мусаватистов здоровый национализм.

«Описав главнейшие этапы борьбы за независимость Азербайджана и роль партии в этой борьбе, а также этапы развития оккупационной советской власти, поработившей Азербайджан в политическом, экономическом, культурном, духовном и национальном отношениях, конференция устанавливает следующий перечень тактических задач в борьбе с большевицкой властью в Азербайджане. Твердо и непоколебимо стоя на позиции независимости республики, партия "Мусават" требует:

1) Немедленного выхода Азербайджана из Советского Союза и эвакуации из страны Красной армии. Объявление полной независимости Азербайджана и создание союза кавказских республик на основании начал Кавказской Конфедерации.

2) Тюркизацию всех государственных учреждений.

3) Установления полного народовластия и подлинной демократии.

4) Прекращения разделения Азербайджана на мелкие искусственно выращенные "национальности".

5) Прекращение русской иммиграции в Азербайджан.

6) Прекращение экономической эксплуатации Азербайджана Советами и восстановление его экономической независимости.

7) Признать право собственности крестьян на землю и свободу в использовании этого права.

8) Независимость и национализацию азербайджанской армии.

9) Отказа от политики русификации азербайджанского языка и восстановления общего для всех тюрок литературного языка.

10) Тюркизацию всех низших, средних и высших школ. Изъять из школьных программ преподавание русского языка, истории и литературы.

11) Преподавание в азербайджанских школах национальной истории, литературы, географии и т.д. не с классовой точки зрения, а с точки зрения национального единства и независимости Азербайджана.

12) Исходя из реального соотношения сил действительных возможностей, считая полезным солидарность народов Кавказа в борьбе с общим врагом, идти рука об руку со всеми борющимися силами Кавказа в борьбе с общим врагом. Ибо народы Кавказа только в единении могут освободиться от русской оккупации.

13) Поддерживать тесную связь со всеми тюркскими народами Советского Союза в их стремлении к сохранению общетюркской культурной связи.

14) Пропагандировать идею солидарности всех порабощенных российским империализмом народов. Развивать так называемую прометеевскую идеологию.

15) Одновременно со всеми этими требованиями, направленными к обеспечению физического, морального и экономического существования нашего народа и достижения свободы и независимости Азербайджана, партия "Мусават", принимая во внимание сотрясения, вынесенные ею за 17 лет, нуждается в излечении своих и собирании новых сил. Ввиду этого она считает нужным избегать всяких авантюр и заблаговременных выступлений. Такую же тактику собирания сил и строгой осторожности она предлагает и всему борющемуся Азербайджану»

НЕКРОЛОГ ПАВШИМ ПОД ЧУЖИМИ ЗНАМЕНАМИ

О, далекие братья, которые против своей воли сражаются в чужих рядах и льют там свою кровь! Когда я прочитал в газетах как вы, следуя славному и кровавому обычаю своего народа, сражаетесь против самых страшных сил до последнего патрона, мое нутро начало плакать из-за страха перед вашей черной-пречерной судьбой.

В этом жестоком вихре истории вы должны были сражаться не под чужими знаменами, не за чужие идеалы, но под тенью алого флага с полумесяцем и звездой, в одном ряду с нами, за наш великий идеал [за единый Туран]. От пролитых вами рек крови и оставшихся позади горьких слез должны были зеленеть «победные деревья», и этим радовать наших предков, смешавшихся с историей.

Ваши и наши предки мчались на конях во все четыре стороны света, руководимые одними и теми же вождями, под одними и теми же стягами. Герои нашего народа, с величественными шапками, с мечами на поясах, с колчанами за спиной, отпив кумыса на бескрайних степях, соревновались с орлами и появлялись на вражьих границах. Распевая народные песни, напоминающие вой волков, они нападали и уничтожали каждого, кто смел вставать у них на пути. Там, в этом древнем краю, люди ходили, бросались, нападали, но не поворачивали назад.

Когда ночью после победы звенел гопуз под сияющим светом луны, сто тысяч сердец бились в одном ритме. Озаны рассказывали народу как герои атаковали врага, как их кони вставали на дыбы. Там мужи были подобны барсам, львам и орлам, девушки же походили на солнце и напоминали все 14 месяцев луны.

Но затем закатилась наша звезда. Разделившись, каждый из нас стал нести тяжесть собственного горя. Разгромы и заботы сменяли друг друга. Все в мире испортилось, все переменилось. Но в этом изменившимся, испорченном мире осталась неизменной одна вещь: тюркская кровь.

Ее не смогли изменить ни тяготы столетий, ни нечистоты низших кровей. Читая как вы, следуя зову из истории вашего народа, сражаетесь до последнего патрона, я вспомнил это великолепное прошлое. Я не могу сказать: «вот бы вы не сражались столь отважно!». Ибо вы были вынуждены следовать нашему обычаю.

Поэтому я написал эти строки. С помощью них я хочу зачитать некролог перед вашей кровью, которая льется на уже чуждых сегодня землях.

О, те, кто погибает под чужими знаменами! Никто не встанет почтенно перед вашими безымянными могилами. Возможно, никто из поэтов не посвятит вам пламенных строк. Пусть ни одни губы не поминают ваши имена. Пускай стихотворная строка не сокрушается о вас. Но когда ваши души окажутся у горы Тенгри, легендарный наш предок Алп Эр Тонга собственными руками наденет на ваши головы корону героизма; все наши герои улыбнутся вам и наша величайшая гордость, герой из всех героев, самый великий тюркский герой Кюр Шад скажет: «да будут благословенны ваши раны, полученные во время боев!».

О, далекие братья, сражающиеся до последнего патрона, последней гильзы! Ни один акт героизма в мире не уходит зазря. Из вашей пролитой крови, которая может показаться напрасной, завтра родятся новые рассветы. Эти реки крови разбудят рассеянные массы и, взволновав чувство единения в разрозненных краях, устремят сотни тысяч братьев к одному идеалу, к нашему «красному яблоку» [идеал тюркизма, воспетый Гекальпом].

До последнего патрона!.. Разве может быть лучшего доказательства признания ваших заслуг чужаками, чем эти слова? Отталкиваясь от вашей истории, народа и крови, вы были вынуждены сражаться подобным образом. Если даже Тенгри отвернется от нас и наш народ будет уничтожен под корень, престарелая история скажет: «они исчезли, но не свернули с пути».

Сражаясь до последнего снаряда, вы подписываете этим свидетельство о том, что мы не исчезнем. Как бились ваши души и раскрывались руки в надежде достучаться до Бога, когда ваши братья сражались в Дарданеллах, так и наши души сегодня мечутся с этими же чувствами.

Сражайтесь! Сражайтесь до последнего патрона, до последней капли крови! Погибайте в чужих рядах, хоть вы и не любите их! Ничего страшного. Из этой разлуки родится завтрашнее единство. Мы объединимся и, распивая кумыс у подножия горы Тенгри, обратим к Тенгри наши мольбы во имя наших предков.

Нихаль Атсыз, 1943 г.

ТЮРКСТВО И БОЗКУРТ

Некоторые народы присвоили себе отдельных животных, сделав их своим символом. Первое, что приходит на ум - орел, лев и петух. Тюрки же выбрали себе в качестве символа волка. Между символами и народами, которые выбрали их, бывают схожести. Без сомнения, волк и тюрк наиболее схожи друг на друга в этом плане. Потому что когти волка - наиболее острые из всего животного мира, а тюрки - наиболее героический народ из всего человечества.

Волк играет большую роль в жизни тюрков. Наш народ на протяжении столетий считал это животное с острыми когтями близким себе, считал его указывающим дорогу и даже воспринимал его как часть самого себя. Наши национальные дастаны, общее достояние тюрков, созданное разными поколениями, дают нам сведения о близости тюрков и волка.

В одном из красивейших национальных тюркских дастанов, в дастане про Огуз-хана, волк предстает в облике проводника, который указывает тюркам путь к победе и счастью. Когда великий предок тюрков Огуз-хан идет в бой, волк с серой шерстью всегда идет впереди него и его войска. В дастане Эргенекон волк также выступает в роли спасителя, который выводит тюрков из стесненного, закрытого со всех сторон пространства на обширные земли. Волк - существо, которое играет большую роль и в других наших дастанах, и вообще в жизни тюрков.

Тюркский народ настолько присвоил себе это животное с небольшой комплекцией, но с большим значением в жизненной борьбе, что даже поверил в собственное происхождение от бозкурта. Именно поэтому героических вождей из нашей истории, оказавших великую службу тюркству, мы зовем бозкуртами. Отсюда растут корни и у того, что в последние годы во многих произведениях из нашей литературы, наполненной идеей тюркизма, фигурирует бозкурт.

Среди нематериальных святынь у национальных, уходящих в историю, есть большая заслуга в том, чтобы делать человеческое общество сильным и возвышать его над прочими обществами в этой жизненной борьбе. Разве не от того враги, положившие глаз на национальные богатства, прежде всего стараются разрушить богатства моральные?

По этой причине Гази Мустафа Кемаль, понимавший сколь важную роль бозкурт играет в моральной жизни тюрков, в последние годы своей жизни, в период страстного национализма, приказал нарисовать картину «исход из Эргенекона» и повесить ее в Министерстве просвещения.

Разве есть другая причина, почему скрытые враги тюрков проявляют вражду по отношению к бозкурту? Какая порочная, разрушительная мысль или вера способна повлиять на тюрка, который хранит бозкурта в своей душе как национальный символ, который вырос на легендах про Эргенекон и потому крепко-накрепко привязан к своему тюркству?

Пока продавшие совесть северному климату [скорее всего имеются ввиду коммунисты, подконтрольные СССР] зовут тотем тюрков бозкурта «псом», как понять тех, кто отказывается от выставления на всеобщее обозрение своей собственной сущности? Какая причина побуждает тех, чьи глаза вращаются смотря на желтое золото раскаленных пустынь [вероятно, речь об исламистах, негативно настроенных к доисламской истории тюрков], отрицать нашу историю до X века? Вследствие этого, враги тюрков враждуют и с бозкуртом. Хотят они того или нет, но те, кто воспринимает жизнь лишь как материю и не понимает какое значение в жизни народа играют символы, встают в один ряд с врагами тюркства.

В жизни и национальном существовании тюркского народа, бозкурт - проводник, подобный Венере, указывающей дорогу для путников в темноте ночи. Враги тюрков могут враждовать с ним. Живущие лишь ради полного желудка или рабы своих страстей могут сопеть в его сторону. Но для тех, кто считает смыслом жизни борьбу за народ и родину, для тех, кто пришел к этому и считает борьбу за тюркство единственным смыслом своего существования, бозкурт несет в себе великий смысл подобно флагу, знамени.

Какая разница между тем, кто считает флаг простым куском ткани и человеком с извращенным мышлением, который может назвать бозкурта «псом»? Для тюрков есть множество священных ценностей, и бозкурт - один из них. По этой причине, оберегать и поддерживать существование бозкурта [как национального символа] - великий долг перед тюркством, по своей значимости равный развеванию флага с полумесяцем и звездой над просторами своей отчизны.

Пока есть тюрки, живущие ради тюркства, как тюркский флаг будет развеваться на тюркском небе, так и бозкурт, указавший путь нашему великому предку Огуз-хану и выведший тюрков из долины Эргенекон на земли их великой отчизны, будет жить. Ибо бозкурт - это и есть тюрк.

Пока есть тюркство, будут жить как материальные, так и моральные элементы, создавшие его. Несмотря на все глупые поступки, на все скрытые и спланированные акты предательства, бозкурт - вечен.

Неждет Санчар

ПРОГРЕССИСТЫ

Дисциплина - это форма цивильного поведения. Явления, которые пришли вместе с цивилизацией, требуют проявления жертвенности со стороны человека: в свободе, правах и выгодах. Тем самым, все это подталкивает людей к соблюдению дисциплины. В сегодняшней культуре нет места романтизации свободы. Существует только свобода мысли и совести. Свободу действий преследуют исключительно в неразвитых социальных группах, бесконечной же свободой могут обладать только животные.

Именно подобную «свободу» страстно желают одичавшие общности людей и болваны, которые сегодня относят себя к «прогрессивной» части человечества, а каждого, кто не разделяет их взглядов, клеймят «отсталыми». Они не признают общеизвестных норм поведения. Они готовы требовать отмены тех законов и указов, которые не соответствуют их желаниям, поддерживать безоговорочную свободу прессы даже в случае, когда она вредит общественной морали. Они продвигают идеи любовных отношений без каких-либо обязательств.

Одной из функций законов является сдерживание излишнего свободолюбия, т.е. «животного» начала человека. Законы действуют только для ограничения определенных прав и свобод: свободы совершать злые деяния, свободы, направленной на разрушение общества, свободы разводить разногласия и свободы учинять преступление. В случае необходимости, для поддержания общественного блага, даже свобода самовыражения может быть попрана.

Каждое общество обладает характерным темпераментом, системой запретов и имеет свои склонности. Выходить за пределы этой черты крайне нежелательно, в ином случае случаются позорные и нелицеприятные события. В Швеции, Норвегии и Дании узаконено искусственное оплодотворение. Если задуматься, это хорошая возможность для взращивания здорового поколения. Однако, попробуй да проверни данную идею в Турции! Произойдет безумие. Подобные вещи невозможно применить с турецким обществом, так как наша ментальность, нравственные принципы и понятие человеческой гордости отличаются от ценностей скандинавских стран.

То же обстоит и со свободой прессы. Нельзя озвучивать или публиковать каждую мысль или высказывание. У прессы должна прослеживаться общность идей и чувств, высоко цениться истинность знаний и желание добиться максимальной выгоды для народа. При отсутствии всего этого, какова же польза от бесполезной свободы печати, которая в итоге продвигает уничижающие и бездарные идеи? Каждая мысль должна быть честной, подлинной. Разве продвижение идеи о возможности брака между братом и сестрой может быть допустимым?

Как смешно наблюдать за недавно развернувшимся ажиотажем, который навели вокруг этого утописта Бабёфа [Гракх Бабёф - французский революционный коммунист-утопист]. Что потеряло бы человечество или даже Франция в целом, не приди Бабёф на этот свет вовсе? Вы хотите сказать, что прокурор, углядевший в его письменных работах недопустимые турецким законодательством вещи, ошибается, а те, кто защищает его, правы? Если того требуют законы, то работы Франсуа Бабёфа ждет та же участь, что и в свое время постигла работы Шейха Саида: они все будут изъяты.

Если эти жалкие люди, что устраивают демонстрации ради идей Бабефа, верят, что попадут на страницы истории подобными действиями, то пусть так и грезят об этой мысли!..Что уж говорить о самом герое, который, придя на свой суд в роли подсудимого, в итоге причинил себе увечья. Ему стоило бы выкинуть этот смекалистый трюк в периоды еще более строгих режимов управления.

Если затронуть тему «свободной» любви, интересы которой преследуют «прогрессисты», можно поставить точку над «i» этих обсуждений констатацией того, что подобной свободой обладают лишь животные. Не стоит забывать о позорном конце, к которому любовные отношения без обязательств подвели языческий Рим. Давление духовенства на отношения между обоими полами есть не что иное, как заслуженная социальная реакция и попытка предотвратить эти извращения.

Разделение людей на «прогрессистов» и «отсталых» было инициировано коммунистами. До этого синонимы этих слов носили более мягкий характер и использовались в иных целях, а не для разжигания очередной вражды внутри общества. Сегодня эти термины утеряли свой первоначальный смысл и стали отталкивать от себя. Из-за того, что каждый второй глупец надевает маску «передового» человека, у добропорядочных людей выработался негатив и принципиальность в отношении к любым проявлениям прогресса.

Развиваться - значит обеспечивать каждого члена общества начальным образованием, строить новые высшие учебные заведения и давать возможность своим гражданам получить качественные знания в них.

Развиваться - значит повышать уровень нравственности в семье и обществе в целом, создавать условия для дружеских и теплых отношений между людьми, пресекать на корню аморальные тенденции или безнравственные действия отдельных личностей, пытаться закрепить традиционную систему нравственности и правосудия в умах других людей, подавать руку помощи соотечественникам, живущим за рубежом.

Однако написание или перевод раздражающих и противоречащих общественной мысли статей, намеренное стравливание людей из разных социальных классов, издевательство над традиционными неприкосновенными ценностями народа - вот то, что точно нельзя отнести к развитию.

Нихаль Атсыз, 1964 г.

3 МАЯ 1944

3 мая стало поворотным моментом в истории тюркизма. Тюркизм, 3 мая 1944 года неожиданно превратившийся в движение, до этого был всего лишь чувством, идеей, не сильно выходившей за рамки литературы и науки.

Али Суави, Сулейман-паша, Мехмет Эмин [Мехмет Эмин Юрдакул, турецкий поэт и писатель], Зия Гекальп и Рыза Нур были чувственными, идейными тюркистами, занятыми делом. Их тюркизм не перерастал в движение.

Нападение на дворец Чыраган было политическим шагом Али Суави, никак не связанным с тюркизмом. Рыза Нур, который будучи министром выгнал всех нетюрков с занимаемых должностей, заменив их тюрками, руководствовался тюркизмом. Но и это не приняло облик движения.

Впервые тюркизм в виде движения проявили в среду, 3 мая 1944 года, тысячи никому неизвестных представителей тюркской молодежи. С этой точки зрения у них есть особый почет в истории тюркизма.

После всего произошедшего, 3 мая - День Тюркистов. Мы не будем считать его праздником, потому что с этого дня начались наши горечи, продолжавшиеся несколько лет. Называть его трауром также недопустимо, поскольку несмотря на притеснения, он стал для нас своего рода экзаменом, позволив испытать смелых и трусливых на поле борьбы, отличить хороших от плохих.

До этого дня тюркизм продвигался сборищем невежественных мальчуганов, безразличных к опасностям. Но 3 мая тюркизм отделился от неосторожности и беспечности, увидел уродливые лица, спрятанные за масками, познал своих истинных врагов, различил предателей, которых считал друзьями и его грезы, витавшие среди мягких облаков, ударились об твердую землю реальности. Множество лишений, претерпеваемых ради столь прекрасного конца, не могут считаться напрасными.

По этой причине мы называем 3 мая Днем Тюркистов и выходим на улицы. Кому не нравится, пусть не принимает его. Похожие лишь на самих себя, то есть, не имеющие с тюрками ничего общего, пусть не поминают его. Мы же продолжим любить 3 мая.

Тюркизм считал, что его враг [коммунизм] одинок, против него он поднял движение 3 мая. Но на горьком опыте узнал, что его враг - часть супружеской четы [т.е. состоит в союзе с тогдашними турецкими властями]. Враги тюркизма, боящиеся победы этого национального движения, пока тюркистов заключили под стражу, применив к ним жестокости, сравнимые с пытками средневековья и распространяя против них различные публикации, показали и желание свести весь вопрос к полемике.

История не простит этого и однажды, когда победа будет за тюрками, будет признано, что 3 мая, в День Тюркизма, они были правы перед лицом великого суда истории.

Тюркисты! Коллективно или в одиночку, будем же поминать 3 мая. Помянем и этим возвысим память Кюршада...

Не уничтожить свободу жестокостью и деспотией;

Старайся, если можешь, уничтожить разум у человечества!

[Отрывок из касыды турецкого поэта Намыка Кемаля]

Нихаль Атсыз, 1946 г.

TOPAL ASKER (ХРАМОЙ СОЛДАТ)

Очень трогательна история написания Нихалем Атсызом стиха Topal asker («Хромой солдат»). Согласно профессору д-ру Али Кафкасиялы (Prof. Dr. Ali Kafkasyalı), этот стих был написан Атсызом под влиянием жизни Ахмета Турана - уроженца села Дереджик в Карсе.

Как и многие молодые парни в то время, Ахмет отправился на войну, спасать свою страну. Получив ранение ноги и челюсти, он вернулся домой, но не застал никого: всю его семью убили армяне. Тогда Ахмет, оставшись одиноким, решает отправиться в Стамбул, к своему командиру.

Он садится на пароход, но люди избегают его. Сидящая напротив него девушка с короткой стрижкой открыто надсмехается над его ногой. Ахмет уходит в мысли, вспоминает погибших товарищей, друзей. Один из них говорил, что когда англичане и французы входили в Стамбул, некоторые молодые девушки радостно встречали их. Ахмет выходит с парохода и идет к своему командиру. Увидев его, Ахмет обнимает его и начинает рыдать словно мальчишка. Для чего они сражались? Для чего теряли своих друзей на поле боя? Чтобы теперь стать объектом насмешки?

Нихаль Атсыз, который в то время был военным врачом, становится свидетелем этой сцены и под влиянием истории Ахмета Турана сочиняет стих Topal asker («Хромой солдат»). Его перевод мы и представляем вам. Правда, не целиком, а ту часть, которую исполнил Озан Унсал (Ozan Ünsal).

О, девушка с короткой стрижкой!

Не смейся нахально, смотря на меня!

Не шути над моей ногой, говоря: «хромой»,

Спроси: «откуда у тебя эта хромота?»

Пока танцевала ты в Шишли дни и ночи,

Мы проходили через равнины, реки,

Яйлаги и заснеженные горы.

Пока вы танцевали в салонах, мы сражались.

О, красавица с взглядом, чуждым мне,

Краса, чрез которую проходил каждый путник,

Пока проживала ты дни в чужих объятьях,

С порохом и кровью мы справляли празднества.

Прелестная и пьяная, ты, по теплым домам

Скиталась... Мы - под вьюгой, бурей, дождем,

Под снегами лили кровь, изматывали души,

Голодали, терпели жажду, спали на камнях.

Ты была словно весна, мы - черной зимою,

Сражались с войсками, превосходящими нас,

Не смейся нахально, смотря на меня,

Ты, красивая снаружи, грязная внутри!

Ты вынуждена слушать меня, так внемли!

Сегодня мы выведем итог с тобой,

Пока подыхал я на фронтах, позади Родина

Своей любовью навлекала тысячи бед.

Пока давили мою мать, отца, жену и дочь

Под тяжестью больше гор... Ответь же,

Объясни мне, скажи, что вы делали?

Игрались как щенки, предавались блуду!

Пока Родина тонула в алой крови,

Вы предавались удовольствиям, слушали джаз,

О, неблагодарная девка! О, проститутка! Не забывай:

Я отведал свинца, сражаясь ради вас.

Вот почему хромает моя нога,

Вот почему потух мой очаг,

Пока ты дремала сладко на койках,

Обреченные, мы умирали в болотах.

Продырявлены штыками наши груди,

В беспощадной схватке умерли любимые,

Как же вы жили? Наша кровь

Стала для вас вином... как и наши тела мучеников.

Но это шутки для вас! Вы ели, пили,

Прыгали, наглели нахально, бесстыдно,

Да, в салонах тебя зовут «звездой»,

В действительности ты проститутка, о, низкая женщина!

Румяная, безупречная кокетка, знай:

Весь народ узнал про твой блуд,

С чего ему таскать тебя на плечах?

Ты подохнешь от силы нашей ненависти!

ОРИГИНАЛ НА ТУРЕЦКОМ:

Ey saçları “alagorsan” kesik hanım kız!

Gülme öyle bana bakıp sen arsız arsız!

Bacağımla alay etme pek topal diye.

Bir sorsana o topallık bana nereden hediye ?

Sen Şişli’de dans ederken her gece gündüz,

Biz ötede ne ovalar, çaylar, ne dümdüz yaylaları geçtik, karlı dağları aştık;

Siz salonda dans ederken bizler savaştık.

Ey dudağı kanım gibi kıpkırmızı kız,

Gülme öyle bana bakıp sen arsız arsız!

Olan işler dimağını azıcık yorsun!

Biliyorum elbisemle eğleniyorsun,

Biliyorum baldırını o kadar nazla

Örten bir tek ipek çorap kıymetçe fazla benim bütün elbisemden...

Hatta kendimden...

Biliyorum: Çünkü bugün şu dünyada ben neyim?

Bir hiç... İşe güce yaramaz topal...

Sen sağlamsın, senin hakkın, dünyadan zevk al.

Çünkü orda düşmanlarla boğuşurken biz, Siz muhteşem salonlarda şarap içtiniz!

Ey gözünün rengi bana yabancı güzel,

Her yolcunun uğradığı ey hancı güzel!

Sen yabancı kucaklarda yaşarken her gün,

Yapıyorduk bizde kanla, barutla düğün.

Sen o sıcak odalarda cilveli, mahmur

dolaşırken...

Biz de tipi, fırtına, yağmur, kar altında kanlar döktük, canlar yıprattık;

Aç yaşadık, susuz kaldık, taşlarda yattık.

Sen açılmış bir bahardın, biz kara kıştık;

Bizden üstün ordularla böyle çarpıştık...

Gülme öyle bana bakıp pek arsız arsız

Sen ey dışı güzel, fakat içi çamur kız!

Sana karşı haykıranı, mecbursun dinle;

Bugün hesap göreceğiz artık seninle.

Ben cephede geberirken, geride Vatan

aşki bin belalı işe can atan anam, babam, karım, kızım, eziliyorken

Dağlar kadar yük altında... gel, cevap ver, sen

Bana anlat, anlat bana, siz ne yaptınız?

Köpek gibi oynaştınız, fuhşa taptınız!Anavatan boğulurken kıpkızıl kanda

Yalnız gönül verdiniz siz zevke, cazbanda...

Ey nankör kız, ey fahişe unutma şunu:

Sizin için harp ederken yedim kurşunu.

Onun için topal kaldı böyle bacağım,

Onun için tütmez oldu artık ocağım.

Nazlı nazlı yatıyorken sen yataklarda

Sallanarak ölü kaldık biz bataklarda.

Kalbur oldu süngülerle çelik bağrımız,

Bu amansız boğuşmada öldü yarımız,

Ya siz nasıl yaşadınız?

Size şarap oldu sanki

Şehit canımız.

1926...

ЧЕРНЫЙ ДАСТАН

«Черный дастан» - гениальное произведение в нашей литературе. Его гениальность заключена в том, что Алмас Илдырым смог визуально перенести читателя по всем тюркским краям, от Крыма и Средней Азии до земель татар, башкир и Сибири, показать горечи и страдания тюрков, чтобы в конце вернуться в Азербайджан, пристальнее всмотреться вокруг и увидеть призраки тысяч людей, замученных большевиками.

Это не праздный, но черный-пречерный, облаченный в траурные одежды дастан. Прочитанный мной в совсем юные года, он настолько полюбился мне, что и сегодня я не в силах прочитать его без эмоций. Каждое прочтение «Черного дастана» поневоле покрывает все тело мурашками, а холодок так и спешит пройтись по спине.

«Черный дастан» - это плач по тюркским народам и по тюркству, которое должно было перерасти в нечто большее, но было замучено, репрессировано и расстреляно в Сибири большевиками.

Надеюсь, мы еще увидим поэтический перевод этого блестящего произведения. А пока представляем вашему вниманию наш перевод на русский язык.

ЧЕРНЫЙ ДАСТАН

Никто не знает возраст горы Тенгри,

Туманом сокрыты вершины Алтайских гор,

Улетела от нас птица власти Хумай,

Время разграбила сотни наших богатств, ах...

Велика горечь старого тюрка, ах...

Во все четыре стороны рассеяны тюркские рода,

Потух очаг, откочевали, ушли племена,

И тоскливо текут реки в степях,

Но внутри себя хранят надежду, ах...

Велика горечь старого тюрка, ах...

На их светлые лики нанесли черные надписи,

Испортили празднества в яйлаках,

Волосы невест разорваны в клочья от горя,

Достались чужакам, просят пощады, ах...

Велика горечь старого тюрка, ах...

В горах скитаются ушедшие сокровники,

На отвесных скалах кровавые следы,

Войскам более не дадут приказы ильханы,

Где фирманы, сметающие границы, ах?..

Велика горечь старого тюрка, ах...

Разрушена его столица и Бухара,

Траур держат Самарканд и Ташкент,

Плачут, причитая, его селения,

Нет ни озана, ни писателя, ни шамана, ах...

Велика горечь старого тюрка, ах...

Утонула в крови Казань и башкиры, в репрессиях Крым,

Рыдает моя любимая с изящными очами,

Родные, соседи - все подверглись репрессиям,

Можно ли отыскать веру в Сибири, ах?..

Велика горечь старого тюрка, ах...

Тюркские народы отдаляются друг от друга,

Отныне их имена - казах, кыргыз, туркмен, узбек.

Азери тюрк горит, изнутри воспламеняется,

Туманно состояние родной земли, ах...

Велика горечь старого тюрка, ах...

Кипит от гнева Орхон, но не очнутся уснувшие народы,

Река Тарим не встанет на правдивый путь,

Взывает Амударья, но не услышат ее зов,

Нет спасения у Сырдарьи, ах...

Велика горечь старого тюрка, ах...

Бушует Каспий, доносит весть до Куры,

Кура же растечется, уходя еле-еле,

Льет слезы Волга по Золотой Орде,

Арал жалеет о своем существовании, ах...

Велика горечь старого тюрка ах...

Азербайджан утонул в горечи,

Рассеяны по миру любящие его,

Плачь, поэт! Плачь! Разрушена твоя родина!

Где гопуз, где сломанная кеманча, ах?..

Где великая отчизна, где Туран, ах?..

НАШИ ПРОШЛЫЕ ПРОВИННОСТИ

Потрясающий стих поэта из числа крымских тюрков Бекира Чобан-заде. В этом стихе Чобан-заде демонстрирует мышление, к которому мы давно призываем: признать себя и свое прошлое, без этих жалких попыток оправдаться перед чужаками.

НАШИ ПРОШЛЫЕ ПРОВИННОСТИ

Не раз свою книгу проклятий открыв,

Читая: «Батый, Хулагу, Тамерлан»,

Эмира зовет «дикарем», позабыв,

Что прежде пред ним на коленях стоял.

«Татары, татары, ваш хан в старину, -

Кричит нам неверный и всякий язык -

С мечом приходил и нам выжег страну.

Горите и вы!» - поднимается крик.

А бедный татарин давно слез с коня

Растерянно шепчет, потупивши взор:

«С Чингизом, Батыем, Тимуром ни я,

Никто из родных не встречался с тех пор!».

Враги говорят ему – «Нет, это ты!

Из прошлого твой выступает портрет:

Скуласт, низкорослый и желт, как цветы,

Идущий в набег за Чингизом вослед».

Кричит бедолага: «Нет, это не я.

Чингиза в моем не бывало роду,

Сеид мой отец, вот и мама моя,

Муллу еще помню, но не Бату…».

Оставьте в покое мой бедный народ!

Коль есть в нем вина, он заплатит за все.

Чингиз – это я! Тимуриды – мой род!

Что было и будет – все это мое.

Весь грех, всю вину я гружу на себя:

Сжигали мы Басру, сжигали Багдад.

И Рима дворцы еще помнят меня,

И римская знать и латинский солдат!

Приди и спроси! Я отвечу за всех,

Кто жил на Дунае в краях казаков,

На Инде, Азове… Я помню свой грех.

Приди и спроси! Я ответить готов.

Без сабли, коня, я вступаю на твердь,

И древний огонь затухает в груди.

Хребет мой в руках у удачи... Иди

Со мной по дороге, что тянется в смерть.

Старушка-Европа и вы – мудрецы,

Пока вы в писаниях будете лгать

И строить из слез голубые дворцы,

Восстану и встану в Чингизову рать!

Я выброшу книги в глубокий Диджли,

И ваши дворцы я сровняю с землей,

И лягу в нее вдалеке от могил,

И буду лежать молчаливой золой.

Весь гнев, всю вину я взвалю как доспех,

Наследье народов, всех ханов и ханств,

Взвалю на себя весь отеческий грех

И буду бродить среди ваших пространств.

Бекир Чобан-заде

ШАХ АББАС И ПОРТУГАЛЬСКАЯ КОЛОНИАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ

Тема взаимоотношений между Сефевидами и Португальской колониальной империей заслуживает особого внимания. В этой связи ценным источником является статья «An Infernal Triangle: The Contest between Mughals, Safavids and Portuguese, 1590-1605» (автор - S. Subrahamanyam). В ней мы узнаем интересные детали. Например, что правитель Великих Моголов Акбар I боялся шаха Аббаса, или как шах Аббас искусно усыпил бдительность португальцев, после чего нанес им поражение.

Предлагаем вашему вниманию интересующий нас отрывок из статьи.

В последние годы 16-го века португальская администрация в Гоа с тревогой наблюдала за тем, как грозила разразиться сложная трехсторонняя война между Сефевидским государством Аббаса I, Могольской империей Джалаладдина Мухаммеда Акбара и государством Шейбанидов под правлением Абдуллы-хана.

Письма португальского вице-короля дона Франсиско да Гамы, 4-го графа де Видигейра и прямого потомка Васко да Гамы, датированные концом 1599-го года, пестрят упоминаниями об этом смещающемся балансе, в котором мощь Сефевидов выглядела нарастающей и мощь Моголов под контролем; по мнению вице-короля «в настоящее время (....) Могор сильно обеспокоен страхом перед Ксаа (Аббасом)». Интересно, что тот же самый вице-король всего годом раннее, в декабре 1598-го года, выражал совсем другое осознание угрозы в письме Габсбургской короне...

Финансовый инспектор (provedor da fazenda) северного сектора, некий Луис Алварес Камело, был послан с огнестрельным оружием и другими припасами для того, чтобы позаботиться о португальских крепостях в Гуджарате и Персидском заливе, и Видигейра активизировал свою шпионскую сеть при соседних дворах. Однако затем он узнал от иезуитов, что приготовления Моголов утратили динамику, поскольку их наивысшим приоритетом теперь стала грозившая им война с Шейбанидами.

Эти слухи, собираемые португальским вице-королем, в довольно курьезной манере были параллельны более ранним слухам среди Моголов (в 1592-3), что «франкские солдаты из Ормуза» планировали нападение на Синд с целью помочь его бывшему правителю Мирзе Джани беку. Оба набора слухов выглядят беспочвенными, но ощущения, которые они олицетворяют, представляют интерес, как мы видим из другого письма, написанного тем же самым португальским вице-королем, датируемого концом декабря 1599-го года:

«Королю Экебару на данный момент чуть меньше, чем 60, и он вместе со своим двором в Лаоре [Лахоре] удалился в скрытной манере, по той причине, что он страшился короля Персии, который подошел к нему на очень близкое расстояние через королевство узбеков, в которое он вторгся; теперь он в Агре, (и) он опытный, умный и хитрый полководец»

Примерно в первое десятилетие правления Аббаса I Деккан играл гораздо более значительную роль в Моголо-Сефевидских отношениях, чем это было позднее. Это также привело картину в португальской «Estado da India» к определенному духу, посколько в это время португальцы воображали, что Моголы являются самой большой угрозой для них и что Сефевиды являются относительно неопасной силой в той мере, в какой они были обеспокоены. По этой причине грубый тон их описания в эти годы склонен отдавать предпочтение Сефевидам над Моголами, которых они рассматривали как скрытую угрозу («inimigo encuberto»).

Однако в 17-м веке баланс сместился. Новая экспансионистская политика шаха Аббаса I означала более решительное наступление Сефевидов с целью овладеть Персидским заливом, что проявилось в борьбе с португальцами за такие центры, как Гишм и Камаран (или Бендер-Аббас), взятые ими в сентябре 1614-го года.

Интересно, что капитаном португальского форта Камаран в этот время был никто иной, как брат графа Видигейра, конкретно Дона Луиса да Гамы. Его письма не только оплакивают его судьбу и его публичный позор, но также и представляют собой признание того факта, что португальцы очень недооценили угрозу, которую мог представлять собой «Великий Суфи». Убаюканные ощущением безопасности, порожденным столетием относительно дружественных отношений, которые они имели [с Сефевидами] со времен шаха Исмаила I и Афонсо де Альбукерке, высшая власть в «Estado da India» продолжала верить, что настоящая угроза ее владениям [в Индии] идет от Османов и Моголов.

Тем не менее, как очень проницательно отмечал [могольский автор] Фейзи, 1590-е были периодом, когда шах Аббас все еще прощупывал почву и укреплял свои позиции. Последовавшие годы с 1600-го по 1625-го будут свидетелем трансформации внешнего облика Сефевидского государства в более чем одном значении, и португальцы станут одной из жертв этой трансформации.

БАРОН ФОН СЕМЛИН - СЫН НАДИР-ШАХА В АВСТРИИ?

В 1876 году, когда британская королева Виктория была провозглашена императрицей Индии, в венских газетах вспомнили о неком бароне Иоганне Иосифе фон Семлине, таинственном пришельце с Востока, якобы сыне Надир-шаха Афшара, да еще и коронованным индийским падишахом.

Таинственный сын Надир-шаха пришел в Австрию из Османской империи. Его история, как утверждали, была такова. Он родился то ли в 1724, то ли в 1730, то ли в 1736 году, и звали его Али-хан Мирза. Его отец, великий Надир-шах, захватив Дели в 1738 году, решил дать престол Индии, так называемый павлиний трон, своему малолетнему сыну. Однако через 9 лет Надир-шах был убит, а после перебили и всю его семью. Сторонники Надир-шаха сумели вывести Али-хана в Османскую империю, откуда он направился в Австрию.

Али-хан Мирза сразу привлек внимание Марии Терезии (пр. 1740—1780), императрицы Священной Римской империи, эрцгерцогини Австрии и королевы Венгрии. Ему дали имя Иоганн Иосиф фон Семлин. В 1755 году он был отправлен в Грац учиться немецкому, а в 1756 году крещен, причем его крестной матерью стала сама Мария Терезия. Фон Семлин короткое время учился в Венской военной академии.

В 1757—1759 он участвовал в Семилетней войне (1756—1763), начав службу прапорщиком. За этот период он отличился в крупных битвах при Бреслау и Хоккирхене, где был дважды ранен, в результате чего должен был временно оставить службу в звании капитана. Кроме того, австрийские журналы первой половины XIX века указывают интересную информацию о том, что фон Семлин попал в плен к пруссакам, и с ним лично беседовал король Пруссии Фридрих II Великий.

24 марта 1759 году фон Семлин получил титул барона. В его баронском дипломе указывалось, что фон Семлин принадлежал к «одной из самых благородных и самых героических семей Персидской империи».

В 1763 году барон фон Семлин вернулся к службе и прослужил в имперской армии еще три десятилетия. В 1791 году он был повышен до майора, а через год ушел в отставку. Умер он в 1824 году в глубокой старости.

Австрийские журналы, упомянутые выше, указывали также, что к барону фон Семлину подходил сам император Франции Наполеон I, предлагая помощь в возвращении индийского престола, на что барон вежливо отказался. Жена барона фона Семлина, Роза фон Семлин (1775—1837), по некоторым данным, была турчанкой. Оба его сына, Яхья и Иосиф, служили в австрийской империи. Дальнейшую судьбу рода проследить не удалось.

Что можно сказать об этой удивительной истории? Такое действительно могло случиться. Надир-шах и правда планировал после взятия Дели закрепить павлиний трон за одним из сыновей. После его смерти его семью действительно вырезали и, хоть единственным подтвержденным выжившим был Шахрух Мирза, 13-тилетний внук Надира, действительно мог ускользнуть кто-то еще. Тем не менее, мы не можем утверждать, что барон фон Семлин действительно был сыном Надир-шаха Афшара, мы даже не можем точно знать, был ли фон Семлин азербайджанским тюрком.

Как указывает Биографическая энциклопедия Австрийской империи (1877), доказательств о принадлежности к Афшаридам бароном фон Семлином предоставлено не было, и многое еще предстоит изучить. Для нас это еще не представляется возможным, так как все доступные материалы на немецком языке.

А пока что это всего лишь история знаменательного человека, который, будучи мусульманином по рождению, стал крестным сыном императрицы огромной империи, а если верить некоторым источникам, также встречался и с двумя другими великими европейцами, решавшими ход истории. Ему довелось участвовать в самом крупном по масштабу конфликте на тот момент, дослужиться до майора, получить дворянский титул и умереть в глубокой старости, окруженным славой и почетом.

Если верить источникам, в венском архиве хранятся письма, якобы доказывающие принадлежность барона фон Семлина к династии Афшаридов. Кто знает? Может и правда, сын великого завоевателя был в Европе?

МАЙЯ И АЛТАЙСКИЕ ЯЗЫКИ: ОТНОСИТСЯ ЛИ ГРУППА ЯЗЫКОВ МАЙЯ К АЛТАЙСКОЙ СЕМЬЕ

Перевод Türkün səsi 1/7 статьи шведского индоираниста, лингвиста и исследователя Стига Викандера о взаимосвязи языка майя с алтайской языковой семьей. Это - первый в интернете полноценный перевод данной статьи на русский язык.

МАЙЯ И АЛТАЙСКИЕ ЯЗЫКИ: ОТНОСИТСЯ ЛИ ГРУППА ЯЗЫКОВ МАЙЯ К АЛТАЙСКОЙ СЕМЬЕ

Даже имея очень поверхностное знакомство с языками майя, поражаешься числу очевидных схожестей как в словаре, так и по структуре с алтайской языковой семьей.

Так, самая знаменитая птица Центральной (и Южной) Америки называется tucan, которое напоминает турецкое doğan, древнетюркское togan, «сокол». Самым крупным животным Нового Света в доиспанскую эру был tzimin – «тапир», как мы называем его, пользуясь южноамериканским словом. Может возникнуть соблазн сравнить его с калмыцким и монгольским temen (маньчжурское temen является заимствованием из монгольского): турецк. deve «верблюд», якутск. taba «северный олень», и спекулировать о вариациях temen: taba, tzimin: tapir.

Майянское kaxnak «ремень, кушак», выглядит очень похожим на турецкое kasnak «ободок, обруч». Майянское chal означает «скала», турецкое çal «откос». Майянское tzekil и турецкое çakıl оба означают «галька». Майянское yax означает «зеленый», турецкое yeşil, куманское yaş имеют то же самое значение.

Таким образом, мы могли бы продолжать перечислять многие из подобных поверхностных схожестей, которые, с точки зрения результатов сравнительной алтайской лингвистики или по другим причинам, не имеют никакой реальной ценности, как минимум с точки зрения определения языковых связей майянского. Они всего лишь являются примерами случайных схожестей, с которыми всегда сталкиваешься, сравнивая два неродственных языка, несмотря на разницу в расстоянии или время между ними. Всегда можно встретить десятки подобных «поразительных» схожестей, подобных перечисленных нами.

Есть схожести другого типа, которые могут представлять определенный интерес, но конечно не помогают нам в плане определения исторических связей. Так называемые звукоподражательные или имитационные формы часто очень схожи в своей фонетической форме в совершенно неродственных языках. Так, если мы находим, что «сосок груди» называется на языке майя im, то нет смысла сравнивать его с турецк. emzik, emcik «сосок», с глаголом emmek «сосать», поскольку майянское слово еще ближе к финскому «imea», которое не должно сравниваться с турецк. emmek для поддержания урало-алтайской гипотезы. В той же семантической сфере у нас есть цельтальское chu, означающее «молоко» и «грудь», но нет смысла приводить, к примеру, турецк. süt, поскольку в санскрите есть слово chucuka «сосок», и с другой стороны, испанское слово chupar означает «сосать», слово из языка киче tzub имеет то же значение. Конечно же, все эти слова - имитационные, из языка матерей и нянек.

Те же имитационные формы происходят в майянском tub «плевать», турецк. püf etmek «плевать». Более того, мы должны отбросить в качестве доказательства генетической связи определенное количество слов (или «корней»), которые распространены в стольких языках, потому что они не могут ничего доказывать в плане исторической связи. Это в первую очередь относится к отрицанию ma в майянском, которое можно было бы сравнить с турецк. ma, если бы это ma не появлялось бы в качестве отрицания как в индоевропейских, так и в уральских языках.

Майянское kab «рука», возможно, можно было бы сравнить с турецк. kapmak «схватить, ухватить», но в индоевропейских языках есть целый ряд слов со схожими значениями, которые можно найти в сравнительных словарях под корнями ghabh и kap, см. Pokorny, «Indogermanisches etymologisches Wörterbuch» I, стр. 407 и далее, 527 и далее.

Некоторые типы удвоенных слов также являются общими во многих языках: едва ли представляет интерес сравнивать майянское lol «большой цветок» с турецк. lale «тюльпан», когда у нас есть новогреческое и албанское luludhi «цветок» (и названия цветов часто являются заимствованиями). Возможно, было бы более ценным рассмотреть группу наречий с одинаковыми значениями и очень похожей фонетической формой в майянском и турецком:

Турецкое — Значение — Майянское

Al, alt, alçak – снизу, под – alan, yalan

Yukarı – сверху – yokol

Iç, içre, içeri – внутри – ich, ichil

Dek, куман. degri, древнетюрк. tagi, tagürü – до – tac

Схожесть между двумя рядами наречий этого типа несомненно очень интересна: подобные наречия редко меняют значение - будучи членами системы абстрактных понятий, они вместо этого заменяются другими словами с теми же значениями. Таким образом, когда мы обнаруживаем, что понятия «внизу, наверху, внутри, до» выражаются почти одними и теми же словами в турецком и майянском соответственно, в этом совпадении мы в самом деле получаем шанс подозревать большее, чем просто случайность. Однако, здесь также имеются фонетические отклонения:

1.В двух случаях майянское имеет l на месте тюркского r в суффиксальных составных частях, которые могли бы быть идентичными; но в корнях «al» в обоих языках одинаковое «l”».

2.Глоттализованное майянское «k» (в письменной форме «к») кажется соответствующим велярному «k» в турецком, и майянское велярное «с» - палатальному «k» или «g» в турецком.

3. В слове tac в языке майя имеется начальное «t-», в то время как в соответствующем турецком слове – «d-» (но «t-» в древнетюркском).

Далее, являются ли такие расхождения типичными для других слов, которые можно сравнить, в двух рассматриваемых языковых семьях? Я полагаю, что есть некоторое количество подобных слов. Что касается связи между между r и l, то они являются нестабильными элементами во многих языках. В авестийском все индоевропейские «l-» превратились в «r-», в ведическом санскритском большинство из них превратилось в «l-», но в более поздних индоиранских диалектах индоевропейское различие между l и r появляется вновь. Если позволить нам сравнить некоторое количество очень похожих слов в майянском и турецком, то они действительно демонстрируют то же колебание. Но как правило, мы обнаруживаем:

Алтайское «r» против майянского «l»

Турецк. bağir-sak «кишечник» – bicil (то же значение)

Турецк. buram «водоворот» – bul «пена»

Турецк. burmak «скрутить, вывихнуть» – bul (цельтальск. «вырвать»)

Турецк. bol «обильный» – bolon «масса»

Турецк. kambur «горбатый» – kubul (то же значение)

Турецк. çopur «рябой» – chopol «порочный»

(Под сомнением: турецк. kir «грязь», майянское ciliz или kiliz «грязный»)

Алтайское «l» — Майянское «l»

al – alan (см.выше!)

Турецк. tekel «одинокий» – tukel «одинокий»

Древнетюрк. olun «стебелек» (см. ниже) – цельтальск. pol «побег, росток»

Таковы пока что нерегулярные совпадения между r и l. Что до гуттуральных звуков, то фонетические законы, регулирующие их распределение, выявляются очень четко. Велярный «k» («c») в майянском обычно соответствует «k» в турецк., «g» в древнетюрк., глоттализованный взрывной (k) - турецкому «k».

Турецк. «g» — Майянский «c»

Турецк. geyik (древнетюрк. kiyik) «олень» – ceh «олень»

Турецк. ağıt, ağıtlamak «плакать» – acan «плакать»

Турецк. bağırsak «кишечник» – bicil «кишечник»

Турецк. yağma «нагр. добро» – цельтальск. yac «ловушка, западня»

Алтайское «k» — Майянское «k»

Турецк. yac «сжигать» – yaclel «угольки»

Монг. qaqai «боров» – keken «боров»

Турецк. kambur «горбатый» – kubul «горбатый»

Турецк. tokmak «дверная защелка», древнетюрк. toqiyu «барабанная палочка» – toc «нож, камень-трут»?

Турецк. çek- «тянуть» – chek «покрывать»

Турецк. çık- «выходить, появляться» – chik «появляться»

Однако, есть слово, которое могло бы составить важное звено в нашем доказательстве, но которое противоречит этим явно выявленным фонетическим закономерностям: турецк. gün, древнетюрк. kün «день, солнце» имеет те же два значения, что и майянское kin, но мы должны были ожидать начальное k в турецком.

Майянское начальное «t-» регулярно соответствует турецкому «d-», древнетюркскому «t-»

Турецкое «d-» — Майянское «t-»

Турецк. dik- «втыкать, сажать» – tic- «сажать»

Турецк. dur- «прекращать, останавливать» – tur- «сажать» (Чорти)

Турецк. tüy или düy «волос» – tuy «волос, пучок волос»

Что касается звонких лабиальных, то мы уже видели, что некоторое количество майянских слов, начинающихся на b-, соответствуют турецким словам с тем же значением. Пока что мы подчеркивали некоторое количество схожестей. Но имеются также и расхождения. Одним из наиболее подозрительных расхождений является большая частота начальных беззвучных лабиальных во всех диалектах майянского, в то время как отсутствие начального p- является одной из самых поразительных особенностей в большинстве тюрко-монгольских языков. К примеру, в современном турецком большинство слов на p- являются заимствованиями из персидского, греческого или западных языков; из немногих подлинно турецких слов большинство являются звукоподражательными или эмоциональными формами (такие, как parlamak, patlamak, çatra patra, püf etmek и т.п.).

Но эта особенность, если рассматривать ее в более широких рамках языковых связей, может приобрести новую и очень интересную значимость. В современных языковых исследованиях попытка поставить на прочную основу концепцию об алтайском языковом семействе заставила ученых уделять больше внимания языкам тунгусской группы, которые они пытаются более тесно связать с тюрко-монгольскими языками.

Таким образом, в свете новых точек зрения, выдвинутых Г.Й. Рамстедтом и П. Шмитцом, ученые обсуждают ряд слов в тунгусских языках, демонстрирующих начальное p- во многих из них, но начальное f- в маньчжурском, слова, которые в тюрко-монгольских языках вообще не имеют начального согласного или, как в случае с небольшим количеством терминов в классическом монгольском, начинаются с h-. Кажется, это указывает на развитие p>f>h>0, так что первоначальные алтайские формы должны были начинаться с p-. Как хорошо известно, эта трактовка начального p- имеет параллели во многих, особенно индоевропейских языках.

Теперь, если мы примем в качестве рабочей гипотезы предположение, что диалекты майянского стойко сохранили урало-алтайский начальный лабиальный звук, то ряд майянских слов демонстрирует поразительную схожесть со словами из алтайской языковой семьи. К примеру:

1.Майянское pak, цельтальское pajk «стена» – чжурчжэнское fah-tah-an, маньчжурское fajiran с тем же значением (возможно, нанайское pad’era)

2.Кичейское pax- «разрушать, ломать» – нанайское pasi «сломанные части, фрагменты»

3.Майянское pox- «готовить» – нанайское pake «тепло», pokko «теплый», монг. ege (Рамстедт)

4.Кичейское pus «баня на пару» (ацтекское temazcalli) – нанайское pisu «разбрызгивать», манчьжурское fusu- «разбрызгивать», монг.üsur, то же значение, куманское us «влажный»

5.Майянское pom «фимиам» – нанайское pun «запах», маньчжурское funsun, монг. ünür «запах»

6.Майянское pol «разрезать» – маньчжурское furu- «рубить на куски», монг. örtüsün «тряпье»

7.Майянское pol «голова животного» – нанайское porro «макушка головы», маньчжурское foron, монг. orai, то же значение (Рамстедт)

8.Кичейское pol «сжигать» – монг.ör «пламя», древнетюрк. örtə (каузатив) «сжигать»

9.Кичейское pol «кукла» – древнетюрк. oy- «играть»

10.Майянское putzical «сердце, желудок» – нанайское pukki «кишечник» (возможно, также pux’i «рыбьи кишки»)

11.Майянское pudz- «пролететь» – турецк. uç «летать»

12.Цельтальское pul «побег, росток» – древнетюрк. olun «росток»

Эти двенадцать примеров выглядят для меня довольно убедительными. Можно обсудить много других, в которых, однако, форма или значение создают значительные затруднения. Я надеюсь рассмотреть их в более тщательном исследовании. Таковы пока что некоторые предварительные заметки со стороны постороннего, который, возможно, должен быть более осторожным в развитии гипотезы, которая может иметь, как я понимаю, весьма далеко идущие последствия. Я буду рад получить критику и совет от компетентных ученых в областях алтайских и майянских языков.

Стиг Викандер